Неточные совпадения
Лучшие сорта тюльпанов — серебристо-голубых,
фиолетовых и
черных с розовой тенью — извивались в газоне линиями прихотливо брошенных ожерелий.
Однако я успел осмотреться вокруг себя. Большую часть избы занимала огромная облупившаяся печка. Образов в переднем углу не было. По стенам, вместо обычных охотников с зелеными усами и
фиолетовыми собаками и портретов никому не ведомых генералов, висели пучки засушенных трав, связки сморщенных корешков и кухонная посуда. Ни совы, ни
черного кота я не заметил, но зато с печки два рябых солидных скворца глядели на меня с удивленным и недоверчивым видом.
Миллионная улица была почти сплошь запружена экипажами, тут были и высокие щегольские кареты, новомодные берлины и коляски, старые громоздкие рыдваны, словом, экипажи всех видов и цветов:
черные, синие, голубые, палевые и
фиолетовые.
Она перешла в свой кабинет, комнату строгого стиля, с темно-фиолетовым штофом в
черных рамах, с бронзой Louis XVI [Людовика XVI (фр.).]. Шкап с книгами и письменный стол — также
черного дерева. Картин она не любила, и стены стояли голыми. Только на одной висело богатейшее венецианское резное зеркало. В этой комнате сидели у Марьи Орестовны ее близкие знакомые — мужчины; после обеда сюда подавались ликеры и кофе с сигарами. Евлампия Григорьевича редко приглашали сюда.
— Gloria, madonna, gloria! [Слава, мадонна, слава! (Итал.).] — тысячью грудей грянула
черная толпа, и — мир изменился: всюду в окнах вспыхнули огни, в воздухе простерлись руки с факелами в них, всюду летели золотые искры, горело зеленое, красное,
фиолетовое, плавали голуби над головами людей, все лица смотрели вверх, радостно крича...
Желтое пламя, придавленное шапкою нагара, выставляло напоказ дюжины две мелких, но неуклюже толстеньких стаканов с зеленым и
фиолетовым отливом, которые теснились на сосновой доске прилавка, такой же жирной, как огарок, и
черной, как пол.
Как хорош был он в своем германском наряде! как приятно отделялся
черный бархат епанечки, опушенной мехом, от белизны его лица и выпадали струи его белокурых волос из-под
фиолетового бархата берета, осененного пуком волнующихся перьев!
Снег на берегу, казавшийся вечером светло-фиолетовым, сразу побелел и сделался прозрачно-легким и тонким. Деревья
почернели и сдвинулись. Теперь ясно было слышно, как вдали ровно и беспрестанно гудела вода на мельничной плотине.